О Юрии Ряшенцеве

Пора-пора-поразительный Ряшенцев!

Известность Юрия Ряшенцева всенародна. Песни к спектаклям и кинофильмам на его стихи общеизвестны. Но эта известность какая-то неоднозначная, необычная. Лучше всего ее странноватость иллюстрирует такой случай: паркуясь в день премьеры мюзикла со своими зонгами у театра, Ряшенцев чего-то там нарушил и был остановлен ( с отдачей чести, естественно) офицером соответствующей службы милиции. Просмотрев документы поэта, офицер, возвращая их, отечески вздохнул: "Как же вы так, Юрий Евгеньевич, о правилах забыли-то, а?" Поэт честно признался: "Волнение подвело - премьера все-таки моя!" "А что за премьера?" "Да вот - "Трех мушкетеров" сотворил." Офицер секунд двадцать подумал и сухо отрубил: "Трех мушкетеров" Дюма сотворил!"

В этом случае сфокусировалась вся ирония творческой судьбы Ряшенцева. Популярны киноленты, телефильмы и театральные постановки с песнями на его стихи (четыре(!) пьесы аж на Бродвее ставились!), но это были всегда мюзикловые инсценировки литературной мировой и русской классики, а вот собственные ряшенцевские проза, драматургия, поэзия остались пищей для узкого круга знатоков современной словесности, гурманов художественной обработки нынешней речевой стихии, остались "нераскрученными" явлениями и открытиями.

Ибо именно Юрий Ряшенцев предвосхитил в 60-х аж годах тот стиль, который в конце 80-х станет модным постмодернизмом (из стихов 69-го: "...Когда людская красота Скорее знание, чем сила..." - помните, такой журнал был: "Знание и сила"?). Ибо еще в 70-х Юрий Ряшенцев первым в нашей литературе вывел в поэме "Ночная машина" не только героя - владельца личного авто, но и небывалого в отечественной тогдашней поэзии (и не только поэзии) отечественного же интеллигента-нациста в качестве персонажа, порожденного имперской советской действительностью.

Но она кончилась, та действительность. А запас поэтической силы у Ряшенцева - нет. Свидетельством тому новая его книга "Прощание с империей" ("Евразия+", Москва, 2000 г.).  В первом же стихотворении нового своего сборника Ряшенцев открывает тему книги и одновременно закрывает эту тему строчками: "Молодость с империей совпала, значит, ты обеим - не судья... А эпоха - что она, эпоха? Бледный фон для двух счастливых тел." Поэт прав. Проведение дарит нам жизнь, не спрашивая, нравится ли нам ее историческое время и географическое место. Молодость, дружба, любовь положены человеку всегда и везде, а счастье - уж как у кого получится. У поэта Ряшенцева - получилось, судя по его новой книге стихов.